В разводе. После конца: шанс на начало читать книгу онлайн

Автор: Карина Ли

— За тебя, Лиза. — голос мужа гремит над бокалами, и в маленьком ресторане становится слишком тихо. — За нас. Двенадцать лет вместе…

Я улыбаюсь.

— Мы пережили многое, — продолжает он, глядя на меня так, будто репетировал это не раз. — И неважно, что… мы с тобой не смогли. У нас всё ещё впереди.

Слова режут по живому.

Восемь лет назад наша дочь умерла — не в один день и не внезапно. Врачи говорили правильные, пустые слова, а я слышала только одно: поздно.

Я кладу пальцы на край стола, чтобы не дрожали.

— Мы оставим прошлое в прошлом, — улыбается муж. — И будем жить дальше.

И в этот момент распахиваются двери ресторана.

Моя сестра, Яна, та самая, которую я три года видела только в экране телефона, заходит так, будто этот зал — её.

За ней несётся маленький мальчик.

— Димуля! — я встаю резко, стул скрипит. Я не видела его три года. Только видео, смех в динамике, “тетя Лиза, смотри, как я умею!”.

Я делаю шаг к нему навстречу. Димка бежит быстрее… но не ко мне.

Он пролетает мимо — и бросается к моему мужу.

— Папо-о-очка! — звонко кричит он на весь зал.

Мир замирает.

Музыка где-то продолжает играть, лица гостей вытягиваются, кто-то неловко отводит взгляд — но я вижу только одно: как рука моего мужа, слишком привычно, ложится мальчику на голову.

Яна улыбается, подходит ближе и, глядя не на меня — на него, говорит сладко, спокойно, будто ставит точку:

— А вот и мы, любимый.

И только тогда я понимаю, что его тост был не про нас.

Он был про них.

И про “впереди” — которое он уже прожил без меня.

Лиза

Телефон вибрирует настойчиво.

Я смотрю на экран — мама.

В этот час она обычно уже дома: чайник, телевизор на фоне, стопка тетрадей с чужими фамилиями — списки детей, занятия, костюмы, «не забыть музыку для младшей группы». Моя мать умеет жить так, словно усталость — это привилегия слабых.

Я нажимаю принять и сразу слышу дыхание — короткое, собранное. Она никогда не начинает разговор с «как ты».

— Лиза, — говорит она, и по одному моему имени уже понятно: разговор будет не про погоду. — Вы ресторан-то выбрали?

Я стою на кухне, спиной к окну. За стеклом — серый март, мокрый асфальт и фонарь, который почему-то всегда светит как луна в полнолуние, даже если на часах только семь вечера.

— Мама… — я прижимаю телефон к уху и смотрю на плиту, будто там написан правильный ответ. — Я вообще не хочу отмечать.

Пауза. Я даже представляю, как она в этот момент поворачивает голову, поджимает губы — её фирменное «ну-ну». В детстве это «ну-ну» означало, что дальше будет дисциплина.

— Почему это? — голос становится чуть выше. — Виктор что, опять всё на тебя повесил?

Я хмыкаю, не потому что смешно. Потому что иначе расплачусь.

— Мам. В нашу годовщину… восемь лет назад погибла Вика. Какой ресторан? Какое «отмечать»? У меня настроения нет. Вообще.

Слова «погибла Вика» я произношу так, как говорят дату — сухо, точно, чтобы не сорваться. Если начать по-настоящему… не остановлюсь.

— Восемь лет назад, — отрезает мама. — Восемь. Лиза, сколько можно? Хватит уже.

Я закрываю глаза.

«Хватит уже» — будто горе это простуда. Попила тёплого, полежала — и всё прошло.

— Мама…

— Не «мама», — перебивает она. — Я тебе по-человечески говорю. Ты думаешь, мужик железный? Ты думаешь, он будет терпеть вот это твоё… вечное «мне тяжело»? Потеряешь — и сама потом локти будешь кусать. Где ты такого работящего, заботливого, терпеливого возьмёшь? Где?

Я молчу, потому что если отвечу — мы поссоримся. А мы и так живём на тонкой нитке, которую мама сама же и натягивает, как репетиционную ленту: шаг влево — провал.

Я делаю шаг из кухни в коридор. Наш коридор длинный, как будто квартира заранее готовилась к тем годам, когда будет куда уходить от разговоров. Белые стены, на одной — зеркало в полный рост, на другой — фотографии. Мы повесили их десять лет назад, когда купили эту трёшку в центре. Тогда казалось: вот оно, настоящее начало.

На одной из фотографий — я и Витя, молодые, смешные, с ключами в руках. На другой — Вика. Ей там три. Она в жёлтом дождевике и резиновых сапогах стоит в луже и смотрит на меня так, будто весь мир не страшнее воды по щиколотку.

Я не смотрю долго. Не могу.