Все оттенки Золотого читать книгу онлайн

Автор: Лена Фарт

– Подвинься, очкарик, – этот голос во мне вызывает неконтролируемую дрожь.

Я чувствую толчок в бок, и меня ведёт в сторону, отчего я роняю поднос себе под ноги. И вся очередь начинает шептаться, пока я густо краснею под их смешки. Ощущение предстоящих слёз давит на меня, как и зародившаяся в груди злость.

Я устала от его дурацких издевательств, которые длятся уже две недели. С того момента, как я впервые подошла к зданию университета и открыла дверь. Он тот, кто подвиг всех моих однокурсников считать меня никчёмной блохой – капитан футбольной команды, не способный мыслить разумно. Хам!

Мои руки неприятно дрожат, когда я наклоняюсь за подносом, сдерживая ненавистные слёзы. Обидно до жути. Но тут моих волос кто-то невесомо касается, после оттягивая тёмную прядь. И это конечно он – дурак.

– Не обязательно у меня в ногах ползать, очкарик, – очередное оскорбление в мою сторону, за которым следует уже оживлённый смех студентов, и я не выдерживаю. Выхватываю взглядом ближайший стакан с компотом и поднимаюсь на ноги. Достаю свою никчёмную смелость из глубины души и, схватив стакан, разворачиваюсь. Натыкаюсь на спокойные янтарные глаза хама и обливаю его ещё тёплой жидкостью, пока не передумала.

Он явно не ожидает от меня подобного, поскольку удивляется и поднимает брови. Его белая рубашка вся в разводах.

– Ты чуток перепутала, очкарик, – слышу насмешливый знакомый голос сбоку и резко поворачиваю голову на звук. Встречаю весёлый взгляд этого дурака и мой пульс учащается.

Что?..

Медленно возвращаю взгляд на парня перед собой, которого облила. Сердце в пятки падает от осознания. В его глазах злость, а в моих растерянных – готовые вырваться наружу слёзы.

Не оборачиваясь, бегу под оглушительную тишину столовой, а потом до меня доносится извиняющийся голос капитана футбольной команды:

– Бля, Глеб, сорян. На, возьми мою футболку.

А следом одобрительные вздохи и улюлюканье студенток.

Глеб… Снайпер.

Делаю плавное движение бёдрами сначала в одну сторону, затем в другую. Не торопясь, медленно поднимаю руки вверх, по дороге касаясь пальцами бёдер, талии и рёбер. Поворачиваю голову вбок, делая мягкий шаг в сторону, а затем, согнув немного колени, выгибаюсь назад, вытягивая руки.

В наушниках играет чувственная мелодия, заставляя меня улыбаться, а передо мной напольное зеркало в белой тонкой раме, которое помогает оттачивать новое хобби и быть движениям чище.

Взгляд скользит влево, натыкаясь сначала на персиковые обои, а после выхватывает мольберт в углу. И губы расползаются в улыбке ещё шире, когда я вижу портрет Снайпера. Правда это быстро проходит, так как кто-то толкает меня в плечо, а мелодия в наушниках резко пропадает.

– Воробьёва, едрить колотить!

От страха по позвоночнику пробегают противные мурашки, и я падаю на попу, при этом хватаясь за сбившееся сердце, а рот открывается в немом крике. Но это быстро проходит, и я успокаиваюсь, потому что вижу Катьку, которая стоит передо мной, уперев при этом руки в бока. Делаю глубокий вдох и, закрыв рот, поднимаюсь с пола.

– Если я стану заикой…

– Ц. Я тебя кричу, кричу. Смотри сколько пота натанцевала уже! – возмущается моя подруга и по совместительству соседка Катька. – Сама бы я это всё не дотащила, так что пришлось вызывать такси. Водитель даже до квартиры донести помог, – она разворачивается в сторону коридора и жестом приглашает меня за собой. – Пойдём, я купила кучу всего самого необходимого.

Катька – первая красавица в нашей родной деревне. Она хоть и из обеспеченной семьи, падкая на шмотки и натуральная высокая блондинка, но деревни в ней дофига и больше.

Про меня так трудно сказать, ведь все, с кем я общалась после смерти бабушки, это Катька и Снайпер – мой анонимный бро. Только они знают меня настоящую. Для всех остальных я тихая и скучная. Даже для Оксаны – сестры отца, что оформила надо мной опеку в прошлом году.

После бабушки мне приходилось жить с папой и мамой, которые и имени моего не помнили. Да и трезвыми я их не видела. Я прожила с ними четыре года. Четыре адских года голода и холода! Уже под конец и вовсе жила у Катьки. Её мама меня обожала, хотя возможно, что просто жалела.

– Вот. Этот тебе, этот мне, – она делит рюкзаки, сумки и канцелярию на две огромные кучи прямо в коридоре на полу, пока я взираю на это всё с неприкрытым удивлением.