Возлюбленная читать книгу онлайн

Автор: Бертрис Смолл

ЛОНДОН

1655 год

– Тебе придется выбирать одно из двух, прекрасная барышня. Или ты будешь спать с мужчинами, которых я приведу, или воровать. Ты и так задержалась слишком долго в моем доме и злоупотребляешь моим милосердием, девочка.

Скрипучий голос старой Салли не оставлял надежд на будущее. Эта толстая карга с просаленными волосами, в грязном платье и с неизменной трубкой в зубах настроена решительно.

«Вот уж милосердие», – с горечью подумала Дизайр. Вряд ли Салли понимала смысл этого слова.

Девушка дала себе слово не вспоминать прошлую, навсегда ушедшую жизнь. Эти воспоминания вызывали только слезы, а слезы оставляли после себя тоску и слабость. А ей надо жить!

В тот год чума свирепствовала в Лондоне, опустошая целые кварталы. Тс кто мог, бежали из города, а кто не успел или кому некуда было бежать, отдали себя на волю Божью.

Отец Дизайр – уважаемый виноторговец Гилфорд, решил не рисковать своим делом и не покинул город. Он боялся, что после его отъезда винные погреба разграбят, а магазин разорят. Его жена, милая женщина с манерами настоящей леди, ни за что не соглашалась уехать без мужа. Пока они решали, как разумнее всего поступить, город закрыли, и страшный мор обрушился на Лондон.

Дизайр помнила грохот телег по мощеным булыжникам улицам; в ушах стояли крики похоронной команды: «Выносите покойников из домов».

Друг за другом болезнь унесла отца и мать.

Слуги разбежались, осталась только верная кухарка, старая Пруденс. Добрая женщина ухаживала за своими заболевшими хозяевами, не подпускала к ним Дизайр, оберегала ее, как свою собственную дочь.

На одной из тех телег увезли ее родителей, а потом и Пруденс – три мертвых тела в длинной веренице жертв.

Дизайр Гилфорд еще не успела прийти в себя от горя, как в доме появились кредиторы. Ей объявили, что ни дом, ни мебель, ни даже одежда в шкафу теперь не принадлежат ей.

Друзья семьи, или покинули город, или умерли от чумы. Она не знала, к кому обратиться за помощью и советом. Любимое дитя, которое родители оберегали от грубостей жизни, оказалось ввергнутым в эту самую жизнь – без опыта, без знания людей. Дизайр не могла разобраться, какие долги настоящие, а какие – вымышленные. Отец никогда не обсуждал с ней свои дела.

Родители воспитывали ее как леди – она умела читать, писать, считать, вышивала, умела вести хозяйство. Этому искусству научили ее мать и старая Пруденс. Мать воспитала у нее неплохой вкус, и Дизайр всегда была одета ладно и к лицу.

Многие молодые люди из почтенных семейств заглядывались на красавицу Дизайр.

Запуганная кредиторами, которые целыми днями толклись у нее в доме, угрожая засадить ее в долговую тюрьму, Дизайр однажды ночью убежала из дома.

– Мы не можем знать, что в следующий раз предпримут эти проклятые голландцы, – причитала леди Мирабель. – Мой бедный мальчик. Я предпочла бы, чтобы он женился на Дизайр, чем лежал раненым на чужой земле.

Она не обращала внимания на сурово-неодобрительные взгляды дочери и продолжала:

– Я знаю, ты осуждаешь меня. Но, во всяком случае, здесь, в Лондоне, он был бы в безопасности.

Ее аккуратный подкрашенный рот беззвучно задрожал от рыданий.

Обозленная словами матери, Ровена не удержалась от желания нагнать на нее еще больше страха.

– В городе поговаривают о том, что голландцы собираются отомстить нам. Они намерены направить свой флот прямо к берегам Темзы. В таком случае тебе лучше на время отправиться в Йоркшир.

– Как тебе не стыдно предлагать мне это! Я не допускаю мысли о бегстве, даже если сюда нагрянут тысячи голландцев. Я не имею права поступать так, когда мой дорогой мальчик сражается за свою страну!

Между тем в тесных, скученных кварталах Уайтфрайерса и Саутуорка не прекращались совсем другие битвы. Обитавший там жалкий люд боролся с бедностью, лихорадкой и голодом. Когда вести о суде над Морганом и приговоре просочились в меблированные комнаты Лены Джерроу, Барни торжествующе закричал:

– Я не сомневался, что это случится! Я хочу, чтобы мне досталось место поближе к виселице. Я должен все хорошо рассмотреть. Он все хвалился, что ничего не боится. Посмотрим, как поведет себя там!

– Ах, ты, бессердечный гаденыш! – воскликнула Полли, которая в это время прибирала со стола после ужина Еноха. Она круто повернулась и влепила Барни пощечину, а потом громко зарыдала.

Енох рассеянно смотрел в сторону, механически похлопывая ее по плечам.

– Если бы он не захотел переспать с этой смазливой особой, солдаты не схватили бы его, – со всхлипыванием сказала Полли.

– Зато его девка, эта, как ее… Гилфорд, попадет только на следующее заседание суда, – сказал Барни, потирая щеку. – А жаль! Ее надо бы повесить вместе с Тренчардом. Вот тогда было бы на что посмотреть.