Ася Петрова , Селин Саади
Развод в 40. Там, где раньше было "мы"
Глава 1. Белые брюки
Я стою перед зеркалом в прихожей и в который раз поправляю воротник блузки. Вроде всё сидит идеально, но почему-то кажется, что я снова не такая. Не такая, как они. Не та.
Белые брюки — это была ошибка. Но на мне сегодня всё кажется ошибкой: и волосы, и этот шелковый платок, завязанный по всем правилам делового шика. Я старательно отглаживаю ткань на бедре, ловлю взгляд своего отражения. Оно смотрит в ответ — безэмоционально. Как будто и не я вовсе.
— Мам, ты снова надушилась этими духами, — недовольно говорит Карина из своей комнаты, — от них голова болит.
— Ты же вон накрашенная как на Хеллоуин, — говорю я, не оборачиваясь.
— Это косплей! И вообще, ты обещала не придираться.
Обещала. Забыла. У меня сегодня важная встреча. Обсуждаем благотворительный ужин — с прессой, музыкой, кураторами выставки. Даже телевидение обещали. Мне нельзя выглядеть плохо. Мне нельзя снова молчать весь вечер, как мебель. Я должна быть как они. Или хотя бы притвориться.
— А ты обещала, что закончишь год без троек, Карина. Евгения Карловна сказала, что учитель физики тебя до тройки еле тянет, — появляюсь в дверном проеме.
Дочь сидит за планшетом, просматривая очередную серию аниме. Терпеть не могу ее это увлечение.
Она вся сгорблена как креветка, ноги оторваны от пола и прижаты к груди. Розовые волосы завязаны в нелепые хвосты, словно ей пять, а не пятнадцать.
Дочь делает вид, что не слышит меня, надевает наушники, параллельно доставая из розовой пачки чипсину.
— Я с кем разговариваю? — отнимаю один наушник от ее уха, заставляя дочь обратить внимание.
Ну почему она такая сложная?
— Отстань!
— Что значит отстань? Как ты разговариваешь с матерью?
Закипаю за секунду. Все психологи вокруг твердят, что нужно находить подход к ребенку.
А я не умею! Не получается у меня найти подход к подростку, который красит волосы в разные цвета и смотрит хрень.
Поэтому поступаю как не мудрая мать.
Выдергиваю планшет с зарядки, забирая его.
— Учи физику. Без мультиков своих обойдешься.
— Это не мультики! Это аниме! Я ненавижу тебя! — вопль на всю комнату. Игнорирую его, зная, что она будет и дальше сыпать проклятья.
Прячу планшет в комод и хватаю ключи, кладу в сумку блеск для губ, ускользая в коридор. Лифт, как назло, не спешит. В подъезде пахнет свежим лаком для пола. Сердце стучит громче, чем обычно. Всё бесит. Всё не так. Не сейчас.
Когда я выхожу во двор, лицо обдаёт ветром. Май ещё не решил — весна ли это или затянувшийся апрель. Я поёживаюсь, но не возвращаюсь за пальто. Не хочу возвращаться вообще.
У парковки, как специально, стоит эта… как её… Алена. Из соседней квартиры. В руках у неё поводок, а на нём — комок шерсти и позитива по имени Тоша. Порода, вроде, бишон. Или шпиц. Или смесь всех милых собак мира. Шерсть лоснится, как у плюшевой игрушки, и глаза — эти чернющие бусины — глядят с такой преданностью, будто я ему завещала весь мир.
И Тоша, конечно же, сразу меня узнаёт.
— Привет, Юля! — радостно говорит Алена, будто мы не игнорируем друг друга с осени. — Какой шикарный у тебя сегодня образ! Куда путь держишь?
Я улыбаюсь уголками губ, что в моей шкале — почти агрессия.
— На встречу по фонду. Благотворительность, искусство. Всё такое.
— Оу, ну это… полезное дело, — протягивает она, но я чувствую — сарказм там, где она прячет зубы. — Только вот…
Тоша в это время, обрадованный жизнью, делает кульбит прямо у моих ног. Мелкий, но мокрый. Его лапы мгновенно отпечатываются на моих белых брюках. Как уродливые кляксы на белом листе.
— Уберите собаку! — почти шиплю я. — Посмотрите, что она наделала!
— Господи, подумаешь, — Алена оттягивает поводок, но не спешит извиняться. — Такая важная — и из-за пары следов на штанах уже истерика?
— Это не пара следов, это испорченная вещь! Я, между прочим, опаздываю.
— Ну да, у тебя же фонд. Искусство, великая миссия. И, конечно, белые брюки — центр этой миссии. А то, что муж твой давно находит утешение не дома — это же не пятно. Это, как там у вас… Креативная свобода?
Я застываю. Ветер сразу становится холоднее. Он как будто проходит сквозь меня, не замечая кожи. Только внутри всё звенит тягучим напряжением.
Словно она достала ржавый гвоздь и забила его мне прямо в грудь.
— Что ты сейчас сказала?
Алена смотрит спокойно. Улыбка у неё больше не играет, теперь в ней — только удовлетворение.