Колдунья и василиск, или Брачная ночь на выживание читать книгу онлайн

Автор: Марина Григорьевна Халкиди

— Ты должна выйти замуж!

Нет, как значит в карты проиграться до трусов, и это не образно говоря, мой братец в этом первый. А вот как долги возвращать, а карточный долг свят, тьфу, даже для нас, то отдуваться должна я. Вот где в этом мире справедливость?

Хотя чего это я, справедливость нынче — это редкий зверь. Впрочем, как и совесть. Так что пытаться достучаться до совести брата — пустая затея и трата времени.

Но вот выйти замуж я совершенно не желала. О чем и поспешила сообщить братцу.

Тот перестал метаться по гостиной, как демон в пиктограмме, и остановился передо мной.

— Но почему не желаешь? — как-то даже недоверчиво спросил он. После чего припечатал. — Все мечтают выйти замуж!

Возвела глаза к потолку, вернее к люстре, которая аж засверкала и затряслась от крика брата.

Ну вот, не хватало ему еще и имущество уничтожить магией. А ведь люстра стоит целое состояние. Эх, ведь прадед, который привез эту люстру из Копея, перевернется в саркофаге, если мы эту люстру повредим. И точно проклянет нас с того света, если мы ее продадим.

Но кто же знал, что его потомок проиграется до трусов?

И так как я не планировала выйти замуж, чтобы улучшить наше финансовое положение, то стоило было обратить внимание на то, что можно было продать в поместье. Может, обратить внимание на скульптуры в синей комнате? Я вот никогда не любила этих каменных гарпий, гаргульий, мантикор и других представителей правда уже двуногих, среди которых были изображены и наши родичи.

Так, надо выяснить сколько за них дадут. И если тетя Марисса, сожженная некогда на костре, воплотится из пепла, чтобы возмутиться этой распродаже, я и в лицо ей не побоюсь заявить, что только из уважения к отцу, мы еще не избавились от ее творений. Правда сейчас поговаривают, что в моду вошло творчество колдуний, умерших в мучениях и в огне, так что, возможно, нам хватит расплатиться и с долгами брата.

— Ты не понимаешь, Изи!

Поморщилась. Мои родители явно находились под действием заклятия или эйфории когда дали мне это дурацкое имя — Изикель. А потом еще умудрились извратить его до какого-то мерзкого прозвища — Изи.

— Я все, все проиграл, даже дом!

Первые несколько секунд я просто разглядывала это недоразумение, покинувшее некогда чрево моей матери. Если бы я знала, что он спустя двадцать пять лет проиграет наш дом, то я наслала бы на него заклятие еще в утробе, когда мы делили с ним одну жилплощадь.

К тому же этот нехороший колдун опередил меня в рождении на несколько минут. В результате он унаследовал дом и право распоряжаться всеми средствами семьи после гибели родителей.

И все бы ничего, если бы не его страсть к азартным играм. Правда ранее он всегда знал меру. И никогда не ставил на кон одежду или дом.

А сегодня он заявился домой в одних трусах. Хотя нет, опустила взгляд, он был еще в носках. И судя по его возгласам он проиграл абсолютно все. В том числе и люстру деда, и скульптуры тетушки Мариссы, и картинную галерею, и редкие артефакты, собираемые нашей семьей с основания рода.

— У-у-у... — простонала я, представив масштабы трагедии. А затем попыталась подобрать ругательство, достойное леди, но в полной мере отражающее поступок этого дурня, глупца, идиота, недалекого паразита, тупого парнокопытного, а также...

— Я же не специально, Изи!

Нет, если он еще раз завопит, я не сдержусь и превращу его в поганку, в мерзкую слизь, в жабу болотную и дикобраза. А еще лучше лишу его мужской силы, хватит уже всех девок в округе портить. А то горничные слишком уж счастливыми покидают его комнату.

Приподняла подол юбки и направилась к лестнице.

— Изи, ты наше спасение!

Мне уже двадцать пять лет, а я вместо того, чтобы давно отправиться в столицу, сидела в этой глуши с этим недалеким братом, в надежде перевоспитать его и передать в руки строгой и суровой супруги, которая каждую попытку только взглянуть на симпатичную горничную будет рассматривать как измену и карать соответственно — отлучением от супружеского ложа и ношением власяницы, что будет способствовать размышлению о смысле бытия и верности в подземелье нашего особняка.