Корсет читать книгу онлайн

Автор: Лора Перселл, Анна А. Нефедова

Лора Перселл

Корсет

Издательство Иностранка®

* * *

Посвящается Стеф

О вы, которых жизнь тепла так и легка, Вы, грязной нищеты не ведавшие люди, — Вы не бельем прикрыли ваши груди, Нет, не бельем, но жизнью бедняка. Во тьме и холоде, чужая людям, свету, Сиди и шей с склоненной головой… Когда-нибудь, как и рубашку эту, Сошью сама себе я саван гробовой. Но для чего теперь я вспомнила о смерти? Она ли устрашит рассудок бедный мой? Ведь я сама похожа так – поверьте — На этот призрак страшный и немой. Да, я сама на эту смерть похожа. Томас Худ. Песнь о рубашке

1. Доротея

Блаженной памяти матушка учила меня семи телесным делам милосердия: накормить голодного, напоить жаждущего, одеть нагого, принять странника, утешить больного, навестить узника и похоронить умершего. Почти всё из этого мы делали с ней, пока она была жива. Когда же пришел ее час, мы с папой похоронили ее, так что и этот пункт можно было вычеркнуть из списка.

Из всех семи дел милосердия я до некоторых пор не отваживалась только на одно: посетить томящихся в тюрьме. Женщины моего круга имеют возможность раздавать еду и одежду бедным, но вот тюрьма… Нам просто некого навещать там!

Однажды за завтраком я попыталась заговорить об этом с отцом. Сказала ему, что по завету мамы хотела бы проявлять милосердие и таким образом. Но мои слова, горячие и неловкие, повисли в воздухе вместе с облачком пара, что поднимался из носика заварочного чайника. Я до сих пор хорошо помню, как папа сузившимися глазами взглянул на меня поверх утренней газеты:

– Благотворительность – это не состязание, Доротея. А эти дела милосердия… вовсе не обязательно делать все семь.

– Да, сэр. Но мама говорила…

– Ты же знаешь, твоя мать была очень… – Он на миг опустил взгляд на газету, подыскивая слово. – У нее были довольно странные религиозные взгляды. Не стоит принимать близко к сердцу то, что она говорила.

Несколько мгновений мы молчали, уставившись на другой конец стола, где пустовал ее стул.

Рут быстро отнимает руки от лица. Они падают, словно занавес в театре. На щеках у нее красные пятна, но выражение глаз так изменилось! В них надежда и любопытство, и такие искренние, что я едва дышу.

Надежда…

– Так я не убила ребенка Билли?

– Нет. Кейт не была беременна. У Билли не было ребенка.

Она снова плачет, но на ее лице появляется слабая улыбка…

– О, слава богу! Слава богу! – Она почти смеется. Но потом берет себя в руки. – Боже, бедная Кейт! Если бы она только знала… Тогда ее последние дни не были бы такими мучительными. Она ведь тоже думала, что беременна. И Нелл так думала. Мы не знали…

Она продолжает что-то говорить, а меня вдруг осеняет. И осознание это – словно луч яркого света, пронзивший кромешную тьму. Словно спадающая с глаз пелена.

Она ведь действительно не знает!

Я сейчас задохнусь. Эта новость не принесет ей радости, подобной той, которую принесли людям библейские откровения. Но я не могу не сказать ей. Меня так и распирает. Из раза в раз я приходила к ней, полагая, что она знает истинную причину смерти Кейт.

Я слышу торопливые шаги по коридору. Они быстро приближаются. Вот уже кто-то открывает засов камеры. Они вот-вот войдут.

– Рут! – пытаюсь как-то начать я.

Ее жизненный опыт и образование не позволили ей, конечно, сложить из всех известных деталей целостную картину. Но я-то? Как же я не догадалась?

– Мисс Трулав, прошу прощения, но я вынуждена попросить вас покинуть камеру. У Баттэрхэм завтра суд. К ней пришел адвокат.

– Я должна поговорить с ним! – с непривычной для себя горячностью кричу я. – Я должна…

А что же я скажу ему? Какие доказательства я могу ему привести? Все равно уже нет времени, чтобы собрать их. Все время я потратила на поиски подтверждения моим научным теориям – и как оказалось, впустую!