Черноземье
Глава 1
Проснувшись на Столе, я не стал сразу же смотреть на часы, как делал постоянно раньше.
Теперь мне не требуется так тщательно замерять время пробуждения и все прочие точные часы с минутами. Все уже примерно понятно, как оно происходит и за какое время, так что показания светящихся в темноте стрелок меня больше не особо волнуют.
Мне и так хорошо известно, сколько времени прошло и какой сейчас день. Да еще не важна сегодняшняя дата для моего дела совсем.
Если случился какой-то сбой при перемещении — тогда получается есть повод уже сильно удивиться.
«Пока вся механика Храмов работает на отлично, нужно этим пользоваться и тихонько радоваться про себя», — с такой мыслью я глубоко согласен.
Главное сейчас именно то, что место мне хорошо знакомо, еще позавчера я здесь же кинул последний взгляд на ставшие совсем темными щели в крыше-вентиляции Храма и деловито полез в капсулу.
Только один день, максимум полтора прошли фактически, как я тут же из теплого мая тысяча девятьсот восемнадцатого года перенесся в далекое будущее, не слезая при этом с теплого Стола.
Причем, перенесся с большой радостью на душе, прямо наглядно чувствую — мое время полезного нахождения здесь уже истекло.
Тянет уже очень сильно идти дальше, где-то в другом месте помогать народам и спасать людей, прямо, как призвание по жизни у меня выработалось такое со временем.
Имеется теперь наработанная привычка уже вот так, время от времени переходить из одного исторического периода в другой, есть потребность просто ходить между мирами. Пока все работает — нужно пользоваться, как сломается что-то в невероятном по своим возможностям механизме, так я ничего даже не пойму.
Впрочем, ведь в этом случае еще вполне возможно, что капсула просто откажется работать и куда-то меня отправлять.
Придется как-то добираться к другим Храмам, искать их, здорово замаскированных в горной местности на других континентах, чтобы убедиться в том, что это ошибка только одного конкретного Храма. Или печально убедиться для себя, что уже вся система Храмов вышла из строя.
Во всяком случае на нашей планете. Ну, это пережить нетрудно, рано или поздно придется сделать свой окончательный выбор, где уже остановиться навсегда.
Да, можно еще побродить по горам где-то в Андах или Кордильерах несколько суток или даже недель — ну, не самое скучное занятие. Пока не удастся разглядеть магическим взглядом метку Двери. Все другие Храмы расположены в совсем безлюдных местах, так просто их не найти, но и альпинистскими операциями заниматься не приходится, чтобы добраться до них.
«Вообще, нужно было бы перелететь в Южную и потом в Северную Америки, чтобы на месте определиться с Храмами», — приходит мне правильная по сути своей мысль.
На всякий такой случай.
Только особого смысла нет, тем более есть гораздо более близко расположенное место, чтобы проверить работу по перемещению в пространстве. С перемещением во времени там совсем печально дело обстоит, вообще нет нужной третьей кнопки-значка на панели капсулы.
Капсула все равно окажется в зоне доступа, всего-то пара-трое суток потребуется, чтобы добраться до нее от этого Храма.
«Ну что, пора посмотреть, в какое будущее я прилетел? В какое именно будущее? И что меня ждет здесь?», — говорю я себе.
Вот основной вопрос после моего достаточно авантюрного похода во времена царствия российского императора Николая Второго. И всей его приличной, вполне неплохой для своего статуса семьи, достаточно приятных в общении людей.
И дочери, и цесаревич — мне очень понравились, даже Александра Федоровна, если к ней немного привыкнуть и заранее прощать странности по жизни проблемного поведения, все они очень гармоничная и любящая семья.
Благословенным государь-император стал именно для меня, когда избежал для своего народа ужасов Первой мировой войны, если по моему полному убеждению.
Все-таки увернулся с моей постоянной помощью от рока неумолимой судьбы, поэтому никакой революции тоже не случилось в Российской империи.
«Не случилось на момент моего исчезновения! — напоминаю я себе. — Дальше все может произойти!»
И в результате моей определенной хитрости два миллиона погибших русских солдат превратились в те же два миллиона мертвых французов, англичан, американцев и их прочих союзников.